Нынешние мальчишки и девчонки не представляют, что нам пришлось выдержать, какая непосильная ноша обрушилась на подростков. Когда началась война, мне шел 15-й год, я учился в 8 классе Яренгской средней школы (Архангельская область). Из нашей многодетной семьи один за другим уходят на фронт три брата-кормильца Авенир, Игорь, Олег. На попечении больной матери осталось четверо нетрудоспособных: Женя, Тамара, Надя и я. Отец у нас умер в 1935 году. Он работал инспектором роно. В одной из командировок простудился и вскоре умер.

А войне не было конца... В мае 1942 года пришла похоронка на Олега, погиб под Волховом, ему не исполнилось еще и 19 лет. С горя мать и вовсе слегла, ее увезли в больницу в город Архангельск. Семья осиротела: впору волком выть. Военной хлебной 200-граммовой пайки нам, молодым, растущим хватало, чтобы только не умереть с голоду. Ели крапивные лепешки, эрзац-хлеб с мхом-ягелем, похлебку из лебеды и всякой съедобной зелени. Хватили лиха – врагу не пожелаешь. Жили очень трудно, к тому же учились, а летом наравне со взрослыми работали, помогали стране снабжать армию всем необходимым. Нас, самых младших, определили в детдом, где мы пробыли полтора года. Но сейчас речь не об этом.

Во время учебы нас, учащихся 7-10 классов, каждое лето направляли в колхоз. Однажды наша группа добиралась до места работы в д. Козьмино пароходом почти сутки. Здесь все лето мы работали на полях, сенокосе, уборке зерновых и картофеля. Мужчин (кроме немощных стариков) не было. Мы – девчонки и мальчишки 14-15 лет, выполняли все работы. Спрос с нас был как со взрослых. Мне доводилось и траву косить, и стога метать, сено возить. А однажды в разгар жатвы бригадир посадила меня на жатку-лобогрейку.

Лошадей было мало, в упряжку ставили быков, а то и коров. Приходилось убирать хлеба серпом. Председателем тоже была женщина, звали ее Марией (тетя Маша). Добрейшей души человек, очень нас жалела, баловала иногда пирогом или чем-нибудь сладеньким (у нее муж и сын были на фронте). Мы ее очень любили, никогда не подводили. Да и ответственность свою осознавали, большинство из нас были комсомольцами. Лозунг "Все для фронта! Все для победы! Был для нас непреложным законом. И так каждое лето, до окончания Великой Отечественной войны.

... Шел третий год войны. Стали редеть классы. Не закончив учебный год, в военные училища угли из 10 "а" Витя Корольков, Александр Епов, Миша Богданов и мой лучший друг Паша Попов. Из смежного 10 "б" – еще трое ребят. Школа как-то при тихла, учителя приходил на уроки хмурые, у многих появились темные круги под глазами.

В очередное военное лето нас старшеклассников, направили работать в леспромхоз. Здесь на базе одного из дальних лесоучастков был создан цех по изготовлению военной продукции – ружболванок. Цех имел военное значение. Отсюда: военная дисциплина, охрана, начальство при оружии. Нормы выработки очень высокие – до 100 заготовок. Для нас, до этого не работавших на станках, это была запредельная, невыполнимая задача. Но норма есть норма, не выполнил – взыскание. Правда, пока шла учеба, нам делали снисхождение. Когда же учеба закончилась, вступил в силу закон военного времени: не выполнил норму – саботажник. А отсюда все последствия: наказание, наряды, выговоры, работа в ночную смену (дополнительно к дневной). Смена длилась 8-10 часов. Это была нелегкая работы. Некоторые падали в обморок, кровь шла из носа. Но нас приводили в чувство и снова ставили к станку. Сегодня многие не поверят, что такое могла быть, уж очень все страшно. Но это было ... Меня, например, не раз уносили на носилках в медпункт, откачивали часами (уж больно я был тощим и хилым). Мой бригадир частенько любовно приговаривал: "Ну что, ожил, хлюпик?". Но очень жалел. На фронте он потерял ногу, был тяжело контужен взрывом мины, к тому же на фронте у него сын и брат воевали. Позже, когда я малость окреп, мы крепко подружились с Анатолием Ивановичем Кузнецовым, он был моим отцом, которого мне так не хватало. Доставалось нам, пацанам, но и начальству с нами было не сладко. Все они были покалечены войной, многие потеряли родных и близких, но человеческих душевных качеств не растеряли, помогали нам выжить в годы военного лихолетья.

Особенно мне запомнился начальник нашего цеха Василий Сергеевич Ребусевич. До войны он учился в пединституте, откуда добровольцем ушел на фронт. После смены он собирал нас в Красном уголке или в столовой и рассказывал о войне, о семье, об учебе в институте. Это был доброй души человек, настоящий коммунист, оптимист до мозга костей, веривший в скорую победу: "Не родилась еще на свете сила, которая поработила бы русский народ. Скоро возьмем Берлин и загоним фашистскую нечисть в гроб! – подбадривал он нас – А пока, ребятки, потерпите немножко, скоро легче будет всем". И мы верили этому мужественному, искалеченному войной человеку, не очерствевшему душой в этом огненном аду. Своими поступками, верой в правое дело он вселял в нас веру в скорую победу, веру в будущее.

Вот какие мы – дети войны. Все вынесли и вместе с армией и народом сделали все для Победы.